Все преисполнено смысла: но как-то слишком уж горячо когда, засыпая, устраиваешь голову на твое плечо в груди ворочается огромный шершавый кот. или кит? и даже не понимаешь, на каком моменте ты был разбит и твоя линия обороны куда-то ушла... ну и черти с ней. получила в подарок больше чем отдала.
Привет, а хочешь, хочешь? я расскажу тебе сказку, ну, попытаюсь рассказать про мир, который носишь в себе, как дитя про зеленую кровь про то, как оживают мифы и под лампочкой творятся миры я не хочу давать напрасных надежд эта земля для всех, но есть те, которые видят тайное в явном, они святы. или безумцы, что впрочем, одно и то же. Закрой глаза, представь себе дороги: пыль, закат и рассвет, звездный шатер над головой, поля на обочинах и, конечно, много хищных машин, дивных машин, проносящихся мимо тебя, останавливающихся рядом с тобой - по зову руки они рядом с тобой и дым папиросы, раскуренной на двоих и ветер в лицо и ты идешь не куда-то откуда-то, точка А, пункт Б, между ними одна прямая - а просто так, сам для себя, без окончания - спи, хороший мой. ты никогда не умрешь.
потому что, когда любишь кого-то, то знаешь о нем странное, и чувствуешь дикое, и видишь весь его дремотный ил, и зеленую донную мглу, и слепнущую в нем небесную силу. но ты не боишься, все странное представляется тебе объяснимым, а дикое - почти что ручным, и если тебя спрашивают: как ты это терпишь, или просто - каково это? ты даже не сразу понимаешь о чем речь. (с)
Мысли – это маленькие-маленькие человечки, почти невидимые. Селятся они в голове, а чтоб было уютнее – строят себе мозг. Это домик их так называется. В жару, поговаривают, домик плавится, и бедные, несчастные Мысли покидают мозг и укрепляют крышу, чтобы все было хорошо. Иногда, правда, не слишком часто, один из Мыслей превращается в Открытие. Люди не очень адекватно себя ведут при подобной трансформации. Хотя их можно понять: как-никак, именно их головы большая часть Мыслей избирает в качестве своего жилища. Еще, бывает, в голове заводятся Тараканы. И тогда почти половина Мыслей крутится вокруг Тараканов, и убеждает их покинуть голову. Некоторые Тараканы приживаются рядом с Мыслями и становятся их домашними, а то и ездовыми животными. Часто Мысли дружат с Музой – все сразу, и от этого появляются маленькие Мыслята. Муза этому только рада, поскольку от Мыслят так или иначе появляется дух Искусства. И начинают они все жить большой дружной семьей. А ежели Мысли с Музой не подружились, то происходит все не слишком-то и хорошо: Мыслята появляются, но все какие-то однотипные, как с копирки. И крутятся, по большей части, вокруг одних и тех же вещей. Забредет какой-нибудь чужой Мысль в такую голову, да и убежит, вопия безмолвно: «Куда я попал»?! Вот так они и живут. Люди стараются обычно приманить Музу, чтобы всем было хорошо: и Мыслям, и самому человеку. У некоторых получается. Хоть и не всегда – Муза – весьма капризная дама, не у всех живет. Так и бывает, да.
В древние времена, когда боги ходили по земле, а нечисть всяческая встречалась чуть ли не за каждым поворотом, искали духи огня себе домик. Сами по себе они маленькие – меньше ногтя, но есть у них одна проблема – не могут они жить в одиночестве. Скучно им так, уныло. Начинают они чахнуть и болеть, и умирают. В костре-то оно жить и людям периодически являться, в виде особого расположения – милое дело, да только каждый костер со временем гаснет. Начали духи думать думу великую. День думали, ночь думали, еще один день думали. Ночь бы тоже думали, да уж больно спать захотелось. Подумали-подумали, да и пошли на поклон к Земле. Вытолкнули вперед самого смелого: - Матушка Земля, - говорит самый смелый дух огня, - нам становится негде жить. А жить-то - хочется! читать дальшеУлыбнулась Земля ласково. -Младший брат мой, Металл, - говорит, - с людьми работает. И вы там тоже нужны. А если уж совсем невмочь будет, то возьмите вот эту штучку. И протягивает духу зажигалку. - Люди, как всем известно, курят табак. Не все, правда. Но тем, кто курит, нужен огонь. Попадитесь такому человеку на дороге, объясните ему – мол, в этой штуке живете вы. Всем племенем. И по щелчку – выбираетесь наружу.Только иногда надобно ему вас подкармливать. Бензином, али чем еще – пусть сам решает. Скоро такие штучки в повседневный обиход войдут. И беда ваша закончится. - Спасибо, матушка Земля, - говорит самый смелый дух, кланяясь в пояс. И пошло племя искать шамана человеческого. Шаманам-то больше всего табак нужен, они через него с духами общаются. Шли они до человеческого поселения, целую ночь шли. Наутро пришли, видят – сидит шаман в хижине, трубку потягивает, думу думает. Ну, духи привычные, как с шаманами общаться – знают. Являются они ему - и объясняют – мол, эта штучка нас вызывает. А если не вызывает, то подзарядить ее надо. Мы ж тоже кушать хотим, да. Шаман - парень не дурак, быстро понял, разобрался что к чему. - Хорошо, - говорит. – Договорились. И объявляет всему поселению наутро: эта штука, мол, огонь создает. В ней живут духи. Если мы еще таких наделаем, духов будет больше, огня – тем более. - Не вопрос, – говорит кузнец. – Попробуем сделать. Огонь-то завсегда нужен – и пищу приготовить, и табак воскурить, и факелы поджечь. И с тех пор ходят по миру штучки, зажигалками именуемые, и живут в них духи огня. Выходят наружу – по щелчку хозяина зажигалки, поджигают что требовалось, и обратно уходят. А если сразу не выходят, то не злись, хозяин зажигалки. Может, они там там спят, или вечеринку устроили. Или покормить их надо. Всякое ведь бывает.
Игроки для игроков; мир такое спортлото остается лишь надеяться на чудо не спасет ни вера в Бога, будешь выглядеть убого среди тысяч или сотен подлецов
переступишь свою совесть - потеряешь даже больше чем приобретешь деньжат, только боже, светлый боже, светлый праведный, скажи мне как же выживать?
Ты молчишь, молчат святые, и священники молчат а что говорят другие, того лучше не слыхать мир прогнил, остались кости, сколько еще надо сил чтобы каждый, кровь от крови - получил, о чем просил.
Жил-был маленький зеленый человечек, с пренеприятнейшим лицом и нравом. И было ему от этого грустно и тоскливо. А еще тоскливее было окружающим – все соседи уж знали, что если встретится человечек тебе на улице, то день зря пройдет. От первой фразы человечка начинала болеть голова. И болела она, аки гигантский гнилой зуб – никакие таблетки не помогали. От второй фразы человечка людей начинало тошнить. Но не на человечка, нет. А после третьей фразы мир подергивался серой дымкой – ни солнце не радовало, ни люди всяческие хорошие, ни музыка. Все только еще больше раздражало. А было это как раз в те времена, когда боги всяческие спокойно меж людей ходили, да слушали, что там эти люди про них говорят. И были в числе этих богов брат и сестра – Огненная Вода, да Курительный Кайф. Но про Кайфа другая история будет. И надо же такому случиться – встретила Огненная Вода на улице зеленого человечка. Человечек говорит про жизнь свою неуклюжую, а Огненная Вода все пьянее и пьянее становится. Человечек жалуется – а она знай улыбается, да спиной дом подпирает. И выглядит сама – цыганка цыганкой, только и отличия, что улыбка нездешняя, и по коже на солнце будто бы огонь пляшет. Это если присмотреться. А если не присматриваться, то и не видно. Тут человечек теряется и спрашивает: читать дальше- С тобой все в порядке? – а сам так и ощупывает ее взглядом, нехороший взгляд, вроде и удивление в нем проскальзывает, а вроде и злость. - В порядке, - хохочет Огненная Вода. – Это с тобой что-то не в порядке, а у меня все отлично! Ну, человечек еще больше злится, чуть ногами не топает, как же так, мол, всем от меня плохо, а тебе хорошо, вот, смотри – и ловит за руку какого-то бедолагу. Сказал первую фразу – человек случайный побледнел, сказал вторую фразу – человек чуть ли не позеленел, начал взглядом окрестные кусты обшаривать, только начал что-то еще говорить, как тут подходит Огненная Вода, серьёзная уже, куда и смешливость с опьянением делись, подносит случайному человеку напиться из ладошки. Пьет случайный человек – и сразу мир яснее, краски в жизнь возвращаются, голова болеть перестает. Человечек уже ногами топает: - Ты! Ты все портишь!, - а Огненная Вода ему и говорит: - А иди-ка ко мне на службу, зеленый человечек. Будешь навещать по утрам тех, кто благословения моего переберет, да вести себя плохо будет. - А кто ты такая? – бледнея, спрашивает зеленый человечек. -Я –то? - смеется Огненная Вода. – Если договоримся – то твое начальство. А если не договоримся, то и знать тебе о том не надобно. Ну, зеленый человечек начинает догадываться, вздергивает высоко подбородок да и говорит: - Я согласен. Огненная Вода улыбается, да и говорит: - Только надо тебе имя придумать. Есть у меня один из подчиненных, Хмелем прозывают, так вот ты Похмельем будешь. Поскольку после Хмеля являешься. Зеленый человечек поспорил для вида, да и согласился. С тех пор не встречали больше люди зеленого человечка на улицах. Зато в храме Огненной воды появилась новая фигурка рядом с алтарем – маленький зеленый человечек. Говорят, сидит он позади её милости, улыбается злорадно, и шишкой хмеля грозит алкающим её даров слишком уж усердно. Самое место ему там, - думают люди. А что об этом думает Огненная Вода, уже никому не известно.
Жила- была маленькая девочка. Верила девочка в сказки и чудеса, и подобрала один раз на стройке кирпич. Разрисовала гуашью, нарисовала глазки, носик и колючки, назвала ёжиком и поселила дома. Родители у нее не против были. Кирпич кушать не просит, по углам не гадит, чего ж еще желать-то? Приходила каждый вечер из садика домой, и рассказывала «ёжику», как день прошел. Потом повзрослела чуть, начала «ёжику» секреты доверять, стихи посвящать, а один раз посмотрела мультик, про щенка, из перчатки сделанного, и задумалась девочка - а чем я-то хуже? Вспомнила все сказки, как там механизм превращения происходит – надо поцеловать, чтобы расколдовать. Сомнения у девочки, конечно, были, куда ж без этого. Но – не давая себе возможности передумать, поднесла кирпич к губам и быстро чмокнула. А вот тут начались чудеса и странности непонятные. Повалил из кирпича серый дым, образовал большое вонючее облако, и тут дым развеивается, возникает из ниоткуда прекрасный принц с золотыми кудрями, сидит на полу и говорит слова всякие непонятные. читать дальшеДевочка, само собой, сначала пугается. Потом тыкает в принца палочкой, и спрашивает: - А почему ты не ёжик? Принц, само собой, знать не знает, почему он не ёжик, не кирпич – и уже хорошо, и ёжиком ему как-то становиться не очень хочется. А девочка и спрашивает: - А если я тебя еще раз поцелую, ты ежиком станешь? -Вряд ли, - честно отвечает принц, - скорее уж кирпичом. Девочка задумывается. Принц, конечно, это хорошо – ёжик, конечно, лучше – ну да ладно, хоть что-то получилось, но как это будет выглядеть со стороны родителей? Родители – люди серьезные, придут домой с работы, а на полу в девочковой комнате сидит незнакомый дядька в странной одежде, откуда взялся – непонятно, куда девать – неизвестно. И говорит девочка: - Давай я тебя поцелую, а потом посмотрим. А то тебя мои родители выгонят. А на улице весна, прохладно. - Ну давай, - говорит принц, пожимая плечами. Целует она его, и ничего не меняется. Тут девочка становится очень-очень удивленной, и спрашивает у принца, мол, а что теперь делать? Ну, принц, ничтоже сумняшеся, и говорит: - Давай я у тебя под кроватью спрячусь, твои родители меня не найдут, а потом мы что-нибудь придумаем. Скажем, ты мне принцессу найдешь. А я тебе ёжика. Ага? - Ага, - говорит девочка, и улыбается неуверенно. – Только у меня под кроватью чудовище живет. Ничего? -Какое чудовище? – принц слегка оторопевает и заглядывает под кровать, откидывая покрывало. – Нет тут никакого чудовища! - Это сейчас нет, - все так же флегматично говорит девочка. – Оно только по ночам появляется, а днем выходной берет. Ты посиди под кроватью сутками – тоже выходной начнешь брать. Принц понимает, что он крупно влип, но деваться ему все равно некуда, и вот он придает себе храбрый и мужественный вид, и говорит: - С чудовищем я договорюсь. - Хорошо, - говорит девочка. – А ты, часом, не знаешь, все кирпичи в принцев превращаются, или некоторые все-таки в ежиков? Принц представляет себе ораву принцев, и ему резко становится плохо. Не отвечая на вопрос, он заползает под кровать. - Молчишь? Или не знаешь? - Не знаю, - с трудом отвечает принц. Под кроватью тесно и неудобно, и клочьями свисает пыль, придавая временному пристанищу слегка мрачноватый вид. – Но лучше не пробуй. И кстати, у тебя есть какая-нибудь еда? - Есть, - отвечает девочка. – Я тебе сейчас каши принесу. Гречневой, с сосиской, я с утра не доела. И приносит ему кашу. Принц, не будь дурак, быстренько кашу съедает, девочка относит на кухню тарелку, возвращается, и замечает: - А может, я тебя себе оставлю. Ты фыркать умеешь? Ну, как ежики? И по ночам шуршать и топать? - Нет! – сдавленно выдыхает принц. - Жалко, - огорчается девочка. – Ну да ладно. И оставляет принца одного. С пылью и мрачными мыслями о том, что лучше бы он был ежиком. Или так бы и не превратился обратно. А потом под левым боком становится внезапно тепло и очень тесно, и нечто говорит бархатистым голосом: - Слушай, а что ты тут делаешь вообще? Принц, мужественно сдержав в себе порочащее честь желание заорать и взлететь на пять метров вместе с кроватью, мрачно отвечает: - Принцессу жду. Чудовище улыбается, выползая из-под принца, кладя голову ему на грудь и показывая белые клыки. - Может, я сгожусь? - Но ты же…чудовище… - осторожно говорит принц, косясь на клыки. - Да не бойся ты! Не съем. Возможно. – Чудовище внимательно смотрит на него. – А ты кирпичом был. Ну и что? Впрочем, успокойся, малахольный. Я шучу. Принц отодвигается и со второго раза делает высокомерное выражение лица. Чудовище сдавленно фыркает и обвивает принца хвостом и лапами. - Выйди ночью на улицу, поймай девочке ёжика, - ехидно советует оно, - пусть порадуется. А сам будешь у меня жить. Под кроватью, - добавляет чудовище, заметив панический принцев взгляд. – Как домашнее животное. Буду кормить три раза в день и выгуливать. Может, и принцессу найдем…тоже из кирпича. - Издеваешься? – обиженно спрашивает принц, и понимает – нет, не издевается. Чудовища – они такие, сделать комнатную собачку из подвернувшегося принца – милое дело. – Нет! – отказывается он гордо. - Ну, как знаешь, - фыркает чудовище. – Выкручивайся сам. К следующему утру принц почти научился превращаться в ежика. И, совсем немного – в кирпич. Скрипя зубами, он обрастал колючками, уменьшался в размерах и отращивал лапки. Чудовище корчилось от смеха и покусывало кончик хвоста, чтоб не разбудить девочку. С лицом у принца так ничего сделать и не получилось. - Ну, я к себе, - говорит чудовище и исчезает. Ежеподобный принц фыркает и начинает топтаться под кроватью. Просыпается девочка. - О! У тебя получилось! А звать я тебя буду…звать я тебя буду…Кирпич, вот! И тут принца прорывает. Он смеется три часа кряду, и никак не может остановиться. Девочка обливает его водой, трясет, щелкает по носу, и, когда принц замолкает, говорит: - Ну, можно и по-другому. Не нервничай. Кстати, я еще один кирпич принесла. Это она, и ее зовут Крыса. Принц возводит очи вверх и пытается молиться.
птицы, птицы-вороны, навеки и навсегда улетают в стороны, не понять куда море бьется-шепчется о туман и мглу ночь играет с вороном в странную игру.
ждать. ожидание и терпение, скоро будет солнечно, скоро все будет, но я так устал ждать, терпение - не самая сильная моя сторона; Скотина С. не предупредил, что все отменяется - что же, я устроил себе спонтанную фотосессию, теперь жду порцию обработанных фотографий; незабвенная А. ворчит, что выражение моего лица колеблется между пафосом и "чихать я на всех хотел", но все же, когда я начал это отслеживать, что-то мы получили - впрочем, это все равно была только репетиция. скататься домой, скинуть на флеху резюме на двух языках, доставать потенциальных работодателей - это все равно нужно, и скрасит унылое ожидание. осталось совсем немного ведь, что это я, в самом деле.
кажется, я растворяюсь в мире и дожде, как кусочек сахара в горячем чае, ощущение приятное, но больно уж странное.
The only people for me are the mad ones. The ones who are mad to love, mad to talk, mad to be saved; the ones who never yawn or say a commonplace thing, but burn, burn, burn like fabulous yellow Roman candles exploding like spiders across the stars.
Был туман до колен, был мед с янтарем, перебирая в горстях, забываешь про все. И дорога была, вверх сплетались пути, не хватило решимости, чтобы дойти. Была яркость в глазах, был холодный огонь - обжигал, но не грел, только там, за стеной, забывая про все и ответов не находя - смеялся безумец, медью гремя. На губах его кровь, в его душе яд, а ему все равно, ему сам черт не брат. Он черпает ладонью туманное молоко, подносит ко рту и будто бы выпивает, но душа его далеко, еще в том дне, когда открылись двери отсюда - извне. Он смотрел, не ушел - хоть и мог уйти, он шальную девчонку тогда любил. Но девчонка ушла, исчез ее след, вроде бы вышла замуж, хоть может и нет. Говорят - у него со змеями один язык, у него тихий шаг и прекрасный лик, говорят, оборачивается тварью ужасной, что пытались убить - как всегда напрасно, кто ж его такого-то застрелит? Лишь тот, кто займет его место, станет говорить со змеями, доить туманных кобылиц, пить молоко их из ладоней, в ледяные зимы купаться с духами моря, кто пойдет за черту и придет обратно, не состарится никогда и аккуратно танцует с дождем на старых дорогах - в общем, кто-то навроде бога... Но таких не найдется, и смеется безумец, смех его оседает на перекрестках улиц, становится пеплом, смешивается с пылью - люди, что ходят там, сами немножко безумные...были. Не ходите там, не ищите судьбу - очень мало тех, кто сумеет зайти за черту.
Серебрится дорога под полной луной, между городов бежит, сел, таких, местами даже знакомых, по дороге бродяга идет - не из тех, кому слишком уж плохо. За плечами рюкзак, спальник и котелок, полпакетика кофе на утро. Сигарета в руке, и вся жизнь налегке - под задорные ритмы дарбуки. Говорят, он скитается по городам, исчезая, как солнце заходит. Говорят - но видел я сам, как сидит на обочине, курит. Подошел, покурил, поболтали за жизнь - он рассказывал странные байки, будто есть город там, где не ходит никто, где дорога сливается с морем. Где чайки шумны, но не голодны, где на площади лестница в небо. Где зеленая дверь посреди белых стен, и она, как ни странно, открыта. Так он мне говорил, а потом докурил, вскинул бэг на плечо и уехал. И с тех пор он исчез, и хотелось бы мне все же знать, где тот город и небо. И однажды случайно, полгода спустя - понимаю, что все не напрасно. Я беру свой рюкзак - спальник, кружка, еда, улыбаюсь - становится ясно - и иду. По пустынной земле, по степи, по полям - мимо длинных закрытых заборов. Подо мной тишина, мне светит луна, серебрится дорога, как море. Я не знаю куда и зачем я иду - но приду. И совсем уже скоро.
"За окном противный дождичек сеет, от кондишена в офисе все дрожат. Офисная водоросль Алексеев хочет спать и еще сбежать. Он уходит в отпуск через неделю, но он знает, что до отпуска не доживет: тут начальница мозги ему мелко мелет, и еще подвело живот.
У жены третий месяц головные боли. Обещают Апокалипсис. Головой на руки - уронившись, он бьется в компьютерный столик: где ваш апокалипсис, суки? Во френдленте у кого понос, у кого золотуха, тот неудачно влюбился, у этого сериал. Алексееву кондиционер дует прямо в ухо. Этот мир его заебал.
Он вполне признает, что он бездарный и серый, только бы в мозги не вгрызались дрелью. Офисная водоросль Алексеев в отпуск собирается через неделю. Собирать рюкзак и идти по лесу, попрощаться с начальницей очень вежливо. Цокот клавиш полязгивает железом, выходные, где же вы.
...Кто-то говорит, что он не дожил до вечера, что зарезал начальницу, бухгалтера и жену. А потом - понимаете, тема вечная, - петлю из ремня затянул. Но ведь можно и другую историю сделать: говорят его ботинки (и пиджак им вторит), что он все-таки дожил до конца недели и дошел до большого синего моря. И, ногами босыми песок просеяв, он уплыл до кромки заката тоненькой.
Офисная водоросль Алексеев превратился в нормальную морскую планктонину".
ах да, дымчатый топаз не сделал меня дымчатым и топазовым, в смысле не высветлил мне хаера, как я того хотел; они просто стали чуть темнее...эх, буду баловаться с лимонным соком...
долго не мог уснуть; все же уснул и приснился мне такой душевный и одинокий Северус Снейп; мы с ним долго мудохались на вписке для магов, пытаясь найти хоть какое-то спальное место - мое кто-то занял, пока я искал ему, и у меня хватило такта не сгонять неизвестную личность; потом нам надоело, и мы пошли на кухню, где обрели общество сонного Рихарда, дремлющего над чашкой кофе... странно все же, профессор Снейп никогда не входил в число моих любимых персонажей...с чего бы это?)
ехать бы и ехать по бесконечной дороге, а вдоль дороги - люди и дома, и города всякие разрисовал себе гитару звериками всякими и человечками важно - идти вперед, а куда и зачем - потом разберемся.
сегодня приятный человек в баре, с которым мы пообщались улыбкой, подарил мне коробку с стадиями развития колорадского жука. Хм. Я в удивлении. Человек после этого ушел, а коробка осталась. Может, конечно, это был намек. На что, только неясно.
ко всему прочему, успел прочувствовать, пока дайрики были отключены) пару-тройку не самых приятных эмоций. Позитив - я все еще умею чувствовать. Негатив - не самые приятные эмоции. Подытоживание: спасибо Нутрий. Прощай.