Я хочу трахнуть тебя больше, чем погрузиться в сумеречную взвесь снов и желаний и молча прикрыть глаза, здесь_и_сейчас все нереально, маленькие голубые рыбки скользят под кожей, маслянистый металлический запах обволакивает глотку,заставляя сглатывать слюну и нервно прикрывать глаза, едва вздрагивая всем телом. Я хочу закурить, и я вытряхиваю из пачки длинную сигарету с золотистым ободком, щелкаю зажигалкой, подкуривая; я затягиваюсь и выдыхаю клуб дыма - прямо навстречу молочно - белому туману и легким дождевым каплям, оседающим на лице и волосах. Если следовать набору клише, то мне бы еще стоило что-нибудь пить, из бутылки, так, чтобы редкие капли стекали вниз по подбородку, неизящно ставя пятна на одежде, а потом разбить ее о ближайшую стену; или из бокала, аккуратно отхлебывая по глотку, бокал, несомненно, высокий и на тонкой витой ножке, внутри плещется вино или виски - если это пузатый коньячный бокал, и, конечно, в одной руке бокал, в пальцах другой - сигарета; но у меня все же все еще_и_уже нереально, и я смеюсь, пока по полу скользят серебристые змейки, я стряхиваю пепел в ладонь и глажу зарождающийся огонь кончиками пальцев, меняется интонация реальности - а может, я изменяюсь вместе с ней? Пошли со мной. Давай руку.
...когда мир плавится в глубокой темноте, густой черноте, вязкой пустоте зрачка, вопрос о том, кто чья тень, теряет ценность.... мы слишком добры друг к другу, чтоб позволить кому-то из нас быть оригиналом, и мир исчезает вместе с нами (как обычно теряясь при перетасовке колоды.)
Там-там, далеко и в темноте, очень холодно, очень светло – от холода, и низкий мужской голос перебирает слова песни, как камешки в горсти, одной ладонью. Там-там, отзвуки голоса плодятся в углах, тихо-тихо, шаг за шагом подбираясь к окну, чтобы увидеть за ним молочно-белый, густой туман, тот, которым тяжело и густо дышать, в котором так чудесно отдаваться бегу, забывая про себя, про все, играя в догонялки со своей тенью и проблесками фонарного света… Ноет левая рука. Там ждут меня, не за окном, и не здесь, а там, где ритм дробится и падает мокрой галькой вниз и наверх, и шуршит сброшенной чешуей и осенними листьями, и пляшет на перекатах рыбой во время нереста в горных реках. Очень холодно, очень светло – и я сижу на подоконнике, поджав ноги, спиной к туману, лицом к закрытому пространству, и кормлю темноту с руки, как приблудную собаку. Дым – мой, сигаретный дым клубится под потолком, ищет выход. Мое время не течет и не тратится – здесь всегда туман, всегда взвесь иллюзий и несбывшихся снов, всегда прикормленная теплая темнота тычется мокрым носом в мои ладони – поэтому я делаю шаг вперед – и выхожу из круга. Стены горят. Еще один шаг – сквозь огонь, умеющий оборачиваться темнотой, туда, где дрожит нервной струной ритм, где высокое небо гладит перекресток, проступающий тенями из-под воды, где низкий голос создает мир музыкой. Мне не страшно. Не страшно. Не ...
Серо-желтая пыльная дорога, по которой уносятся с грохотом вдаль машины. Безоблачное - ярко-голубое небо. Белое солнце. Жара, испепеляющая, окунающая тело в зыбкое марево, в котором так легко не думать, что еда последний раз была позавчера, что бычки у дороги отдают въедшейся пылью, которую едва перебивают оставшиеся крохи табака, что уставший организм хочет глоток воды, пусть даже отдающей металлом и хлоркой, и так хочется заснуть в пятнистой тени невысокого деревца и не просыпаться... Нет! Ты встаешь и идешь по трассе, впереди у тебя дорога, позади была дорога, но ты все еще веришь, что тебе есть куда вернуться. /Пустой, холодный сентябрь, нет ни солнца, ни листьев, ни звезд - а значит - прежнего меня уже не будет, который продолжает жить, потому что хочет, а не потому что нужен, я не чую, не чую, не хочу чуять, на это почти получается закрывать глаза, но я не мо-гу. Хотя должен. Это "должен" вздергивает на ноги почище чуйки. но я почти, почти-почти-почти свободен от всех, кроме звездного неба да тропы под ногами, а это значит, что я должен, блять, выжить./ Иначе можно просто лечь и сдохнуть, а это - почему-то - означает предать тех, кого ты придерживаешь на краешке пропасти, хотя сам болтаешь в ней свободно ногами. Ты просто не имеешь права. И поэтому - ты подбираешь очередной бычок, сглатываешь металлическую слюну, поправляешь рюкзак, до упора затягивая разгрузку, и идешь вперед. Ты должен вернуться - и ты вернешься, а мертвым, живым, выгоревшим...какая разница, пока ты держишь кого-то еще на самом краю, не давая упасть. Еще шаг. Еще один. И когда машина все же притормаживает, ты скорее мертв, чем нет. Поэтому ты не удивляешься. Ты не удивляешься, приветствуя потрескавшимися губами, не удивляешься хорошей сигарете и привкусу табака, а не пыли и крови, к которым успел привыкнуть. Ты спрашиваешь пересохшим, охрипшим голосом: "По М-18?" И, получив утвердительный ответ, садишься в фуру. Прохлада по всему телу, и, почти отключаясь, ты улыбаешься. Под веками - чернота.
подводить итоги абсолютно не собираюсь, разве только: я считаю года, начиная с лета и время у меня по-прежнему циклично а посему за данный промежуток я опять огреб кучу жизненного и шаманского опыта, получил два левел-апа, может больше, я не помню, начал играть в группе и выставлять музыку на обозрение познакомился с кучей доставляющих товарищей поставил очередной рекорд на автостопе, перегнав на три часа поезд, купил диджериду, съездил на Чатырдаг спустился в подземные вертикалки открыл очередных исполнителей
как приятно, что в мире остались вещи и люди, которые меня радуют и приятно удивляют на этом подведение итогов закончено, в мрачно-философские дебри я не хочу погружаться.
дай мне! хрипом по гортани, укусом в шею навылет не прекращая писать строки не прекращая становиться своими - дай мне! нерассуждающую хищность без слов, когда крышу сносит в небо, без имен и вопросов просто вверх, там где холодно где солнце уходит на другой край земли часа эдак в три а темнеет вообще так в пять, и толку-то неразъясняющую нежность поиграем - это интересно, без слов, без стрёма просто быть наготове без надрыва - это - к чёрту, вольно! это должно быть интересно если условия равны абсолютная честность возьми! я расскажу, почему в моем доме пять дверей и ни одного окна почему у меня вечная весна даже если зима тем более, если зима дай мне! себя, до конца, на касание, на укус, на когтями по коже не то чтоб уж так различны не то, чтоб уж так похожи.
импровизируем и делаем по F (F# Hm) - как они только третий лад
G D Em - это на хищность-нежность и тд G D A - тоже туда на следующую строку
уже девять минут, уже десять - все еще ничего не кончается мир прошел колесо, теперь медленно перерождается пока мы застыли в отсчетах, считая семь лепестков: тот выжил, тот выбыл, ты....будь готов к коротким словам, вроде: стреляй! тише. прости. мне, наверное, надо уйти ты себя береги встретимся на том берегу... - окей. только я никуда не уйду.
слушаю абсолютно что-то упоротое, ищу попутчика на Запорожье. сегодня с утра хотелось рвануть стопом нах на Юкон, да там и остаться. и на работу плевать, нашла бы чегой-то там, такого же формата. жила бы на вписках и под землей. приручила бы крыс, чтобы они приносили мне потерянную мелочь и чужие скальпы. у меня был бы большой бонус к апокалипсису. ладно. мне, в конце концов есть к кому возвращаться. это очень радует ввиду осенней депрессухи раз уж прямым текстом говорят, живи, мол, у меня. Лис, наверное, чертовски мил, когда в полусне кусает за плечо. а сейчас Лис бурчит, потому что кругом одни сплошные неясности и я не знаю, как и чем мне добираться.
Пишетмисс Сьёфн: Если вы это читаете, то обязаны перепостить запись у себя в дневе! читать дальшеВ этом году в декабре 5 суббот, 5 воскресений и 5 понедельников. Dec-12 Mon Tue Wed Thu Fri Sat Sun 31 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Такое бывает раз в 824 года. Китайцы называют это Сумкой Денег. Отправьте всем друзьям, и врагам тоже. По легенде - вам привалят деньги в ближайшие 4 дня. А по Фен-Шуй, если не переслать, деньги не появятся. Я отправляю это с лучшими пожеланиями (кто их, китайцев, знает - а вдруг все верно?!)
Она говорит, что смерть, к сожалению, вот - а для меня по-прежнему смерти нет ибо смерть, как и всякие игры для взрослых суть бездарный предутренний бред.
останется только гореть в этой осени паруса превращаются в простыни, тихо бы сдохнуть, ткнувшись лицом в косухи кожу, да - не получится; я в сегодня до боли влюблен до последнего выстрела не случившегося до патрона, так и непригодившегося, до... мосты горят, в темноте уже больше не прячется ад, рай, впрочем, тоже слишком сильно нарушен контакт.
стой, гори, гляди на осеннее солнце выдыхай дым последней сигареты "Va'esse deireadh aep arse" что? нет, все окей, - перевернул листы, - это так... все закончилось догорело переродилось
история повторяется: опять я с инетом и музыкой, парочка, старающаяся быть тихой, все бы хорошо, только не хочется смущать людей, и чертовски хочется выйти и закурить.
хотя...ладно, надеюсь им не мешает песенка про хтонический принцип.
отпей из моих ладоней но помни: я не гарантирую ничего. кроме дождя на асфальте, желтых листьев, черничной тьмы полнолуния в доме ветров.
ты станешь светом, я буду сном, в дождливый день прозрачным стеклом пока стоит граница миров делать шаг вниз - и наружу когда из руин прорастет трава когда ты будешь ни жива ни мертва, просто встань рядом, касаясь едва и скажи, что я тебе нужен.
расслабляются плечи, пахнет полынь, роса холодна к ступням босым, ты мне ни слова не говори просто смотри только гори пламенем ясным в моей ладони
и: возвращайся живым - всегда дороги, бессонница, ноябрь, поезда, даже неважно, что и когда - я постараюсь быть рядом - всегда, главное: береги береги себя.
итого: еду сегодня в горы. ненадолго. просветляться. потом - бегу на работу, и на следующие выходные, возможно - стопом в Москву. на личные заморочки времени не хватает в принципе. его-то и на чужие хватает с весьма скрипом. и это хорошо)
Макс пишет книгу - не так уж долго, для него не важно сдать ее в срок ему важно - чтоб прописаны были все акценты, аккорды, чтобы вовремя каждый нажал на курок чтобы правила - почти как в жизни, если умер - значит, не добежал и не смог но приходит Лис - и все почему-то становится хорошо. Лис исправляет ошибки, слегка правит слог
Лис: слегка жестока, с проблемами головы внутри дышит на раз, выдыхает на двадцать три для своих отдаст все, пустит под кожу с чужих скорее снимет, острым ножиком; любит счастливые концы.
Макс: почти такой же, смеется над всем, шутки иногда злые; глаза иногда печальные, иногда ехидные иногда никакие; двусторонняя тварь, такой же, как лучшие из нас как те, кто смог выйти вовне...
Лис курит, смеется с Максом, улыбается во сне. читает его слова, упакованные в txt оболочку хочется еще хоть пол-строчки только нет.
как доделывать книгу, каждый решает сам: а не то появятся страшные зверюги, духи умерших, и, как водится, конец счастливый. Нет уж, дописывай книгу сам; я воздержусь, пока это еще в моих силах.
навеялось "Хрониками Этерны", а также сказками про разномастную нечисть, которая приходит в человеческом обличье к людям, после чего они, как правило, уходят за ней. Распознать нечисть можно, на нее воют собаки, ей - нечисти, в плане - постоянно холодно....но мало кто обращает на это внимание.
Cумерки не тают накануне дня стелется дорога, стук копыт храня отдается болью в теле каждый шаг хочется вернуться, да нет путей назад хочется остаться у твоего огня хочется согреться, да видать, нельзя серебрится в небе полная луна воющей собакой сбита тишина на осколках неба умирает сон тишина накроет нас своим крылом позабудут люди след твой на земле все, что твоим было, скроется в траве сумерки не тают накануне дня стелется дорога, стук копыт храня тянется до города цепочка огней больше не ходить тебе посреди людей.