я мрачен, зол, меня достали люди, меня достали идеалисты, меня достала работа и меня достал родитель - хотя с последним я уже давно поняла, что серьезно с ней общаться нельзя и начала переводить каждый разговор в еврейский сериал "Мама, если я скушаю все те таблетки, которые вы мне насоветовали, у меня будет передоз" **** а сегодня я был в сказке с прекрасной Йен. пушистые снежно инеистые деревья и темные стволы и рыжие фонари вот так.
в сущности, я хотел написать. есть у меня человек, мы с ним прожили два года, а потом перестали жить. многобуковя не считаю никого из нас виноватым ни в чем. мне хотелось ощущения защищенности и уюта. он не мог мне этого дать. я злилась. я искала причины в себе и в какой-то момент их находила. но после того, как я менялась, не происходило ничего. а измениться до той крайности, когда ему пришлось бы что-то делать (стать маленькой, слабой и неуверенной в себе) я боялась. и не очень понимала, зачем, в сущности это надо мне. ведь отношения существуют для того, чтобы изменялись в лучшую сторону оба два недавно я видела этого человека и была ему очень рада. не становится чужим тот, которого ты целовал, которому приносил кофе - или тебе приносили, с которым ты смеялся в постели над нелепым фильмом или забавной фразой, и которому ты, ткнувшись носом между лопатками, засыпал. просто отношения переходят в другую плоскость, когда ты больше не можешь этого делать, по каким-либо причинам. человек от меня шарахался и недавно шарахаться перестал. и я сказала спасибо. уточнила почему. человек замолчал и ушел я догнала, спросила в чем дело мне ответили: у меня от тебя птр. (посттравматический синдром.) я не знаю, что ему говорить. все было уже триста раз проговорено, когда я уходила. и почему я ушла, и что может измениться, чтобы я не уходила (нет, не кирпич, упавший мне на голову) та штука, которой у него не было, и она не находилась, и не нашлась - это уверенность в себе я патологически не могу быть с неуверенными в себе людьми вместо стены за спиной я получаю хз что за спиной это меня дезориентирует. вместо защиты и поддержки: отдаешь все, и получаешь небо: я прикрою тебя, ты прикроешь меня я сама себе защита и поддержка, для себя и вон того парня это меня ужасно раздражало. это перестало меня раздражать, когда я ушла но. я не знаю, стоит ли поднимать эту тему все еще. на правах подруги. наверное нет. не все любят, когда им кости оттаптываешь, да по больным местам ходишь. только лис в свои двадцать был настолько ебанутым лис хотел стать лучше для себя.
четыре часа утра. порошочек вылечил капитально, надо будет еще и завтра сожрать, шоб совсем. за день прошло больное горло, кашель, и почти прошел насморк. сарафанное радио и фармацевтика, йопт. **** от недостатка прикосновений лис настолько одурел и лезет на стенку, что сладко вздрагивает на романтико сценах в фильмах и комбинезон этот клятый. прикольно было бы его перед кем-то расстегивать, но хуле там как назло, это у нас домашний халатик, вариант неубиваемый но прикольно было бы да откуда у лиса повылазило столько фетишей, лис аще понять не может **** и матюки сплошные на цены. и на погоду. и на все сразу. хотел драпануть на нью йеар в ебург - хрен там. во-первых, нет билетов, что логично. во вторых туда-обратно - две моих зряплаты. а по трассе сейчас - не, я б в принципе мог, я е*анутый. разобрался бы, границу можно и пешком, если через буераки. Хотя если через буераки, то это две границы. но е*учая погода не оставляет мне никаких шансов. аще никаких.
я демонски устал - я знаю чего именно мне не хватает, только толку мне в том? от того, что я это признал, по щелчку пальцев эта неуловимая, неосязаемая штука не появится. я слишком долго жил, чтобы понимать, что от случайной охоты горчит на зубах и ноет в подреберье - опять, опять не то, опять проиграл, пусть даже кажется на первый взгляд обратное да что там: я хочу приходить в дом, который считаю своим, и целовать человека, с которым хочу жить долго и счастливо, может, даже остаток жизни, и он со мной тоже хочет жить долго и счастливо, да, а то знаю я эти точные формулировки, неправильно сформулируешь - к тебе такое придет, что офигеешь и под шкаф спрячешься так вот но пока у меня есть ворох кусачих проблем с зубами мелкого калибра
всего-то взять, впрячься и решить но чем дальше, тем больше хочется спрятаться и ничего не решать или пойти, всех перестрелять и опять ничего не решать
или долго бить некоторых людей по голове кусачками это будет моя релаксотерапия.
и вот я лежала с ним рядом, а он глаза щурил на утренний свет, пробивавшийся из-под темных занавесок, да смотрел устало. Кость от кости, плоть от плоти, вот что мне сделать, чтобы стало иначе? а он не отвечал, лежал да молчал, затем потянулся, выгнулся, привлек меня к себе, и я сдалась и расслабилась, нет в этом мире никого, кроме нас, здесь и сейчас, сумеречное утро по ту сторону реки, одна сплошная слабость, одна простая покорность, сцепив клыки, прижав уши, отчаянно скуля в плечо - молча, все молча, все на одном бесконечном вдохе. когда утро проявляет краски, нас нет здесь. наше время идет медленно, начинается вечером. мы лежали в обнимку, переплетясь телами, его взгляд светлел, тело перетекало в мое, и вот я встаю с кровати, надеваю берцы и камуфляж, накидываю куртку, открываю дверь. Ухожу. Мы ведь одно целое, кем бы я был, если б не позволил себе нанизывать мысли на иглу памяти? Он всегда со мной - я всегда с ней, тела рядом, мысли рекой сплоченной. Я - и мой второй я, кто из нас кому чьё одиночество?
отыграли концерт в шамане на отлично, завели публику, была волна. Вот волна эта самая, которая накрывает с головой - это самое, что необходимо и нужно, причем во всем. Без волны как-то уныло и плохо. Что бы ты не делал и чем бы не занимался. Любовь (телесная тем более), музыка, сейшен, фестивали, еще чего-то - нет волны - нафиг. ПРо все остальное пока молчу, вслух мне можно говорить и писать про сбывшееся, иначе все хвостом накрывается. Семейная фишка, хуле.
И нечеловечески не хватает близости. Вот чем это можно заменить, а? Алкоголь и случайные связи не предлагать. Пакость этот ваш алкоголь, а случайные связи вообще фигня редкостная.
поставьте над моей головой лампочку, напишите яркими красками "ничего не понимаю", пусть лампочка будет мигать, краски фосфоресцировать, вся эта фантасмагория взорвется с оглушительным грохотом, осколки полетят в разные стороны, станет темно и гулко может, я что-нибудь пойму наконец.
стальная усталость режущими клочьями отъедает кусочки самости, сжать зубы и упрямо идти вперед, пока невозможность действия не переплавится в безразличие, пока из тягучего серого безразличия не всплывет время ослепительной ясности, варианты решения; а тогда просто действовать. ржавая вода стекает каплями по рукомойнику, в ванной медленно крутится рыба. карманная бесконечность. короткий смешок. тиканье часов оглушает, забываешь, что нужно вдохнуть. время не движется. ёжась на холодном ветру, смотришь на восходящее солнце - единственное яркое пятно в сером безвременьи, отражается в стеклах домов, слепит глаза. я вот думаю: хочу чтобы все стало как раньше и преисполнилось смысла, а потом застываю каменной статуэткой - какое раньше, нет у тебя этого раньше и никогда не было, твое раньше - чьи-то мысли ленивые переползающие или вопль отчаянный, а ты сидишь в глубине колодца и мелкими камешками играешься
темная,темная вода, бочаги болотные, камыш по краям, я закрываю глаза и ухожу на дно, духи мои и боги, пусть с ним все будет хорошо, таково, а не иное мое желание.
я нашла таки клятое отделение банка возле своей работы, завтра выметусь туда и переведу деньгу. и все будет хорошо. иначе и быть ведь не может. о насучном: снимали сегодня - теплый день,радость - сцену с кровью и молоком, как я покупала эту кровь - конечно, отдельный эпизод, ересь зашкаливала купила мелки, рисую рыб. за сегодня семь. качаю меццо-сопрано свое, двигаюсь быстро достаточно, сегодня выжал из себя половину верхней октавы здорово подозреваю, что мое быстро - это плевок в лицо всем, кто говорил: "у тебя ничего не получится" "тебе лучше вообще не петь" и прочую мурню в том же духе потому что терпеть не могу такие штуки. все все могут по умолчанию. не пиздите, я от этого зверею. ах да. сегодня впервые попробовал масалу. обалденно. еще и улыбчивый рыжий бармен - рыжие мужики - частичка Локи в смысле эстетически визуально приятно, больше ничего какое счастье, что я не встречал еще ни разу рыжих мудаков, хотя не все лики Локи те, с которыми бы я хотел....ну, пить кофе в одной кухне, например. это звучит лучше, чем более грубый синоним
Лисица тихо дуреет. от странной, невозможной расслабленности и невозможности что-либо в данный текущий момент предпринять. только вдохновение, только хардкор только и остается, что песни писать. пока что.
боже. я неимоверно люблю людей, с которыми я работаю. В смысле, я с ними еще и дружу, но работа меня съедает, и это великолепно, потому что иначе б я сидел в интернетиках и уныло скулил прожизнь. потому что вот выхожу, например, я гулять с каким-нибудь человеком. не из числа моих ненаглядных друзей, а с каким-нибудь левым человеком. И он мне с порога - в смысле, первых десяти минут знакомства заявляет: "А вот ты знаешь, а я мудак". "О...окей", - говорю я и в течение ближайшего часа от него вежливо отползаю. Потому что зачем мне мудаки поблизости? Поэтому я больше не выхожу гулять с левыми людьми. Я лучше посижу после работы час на крыльце у Рыжего, он мне расскажет офигительных историй, мы поржем и я поеду домой. Я лучше поймаю Йен, которая живет от моей работы в течение часа езды, мы будем пить чаи и говорить о прекрасном. Поймаю сенсея Тигру - вчера отловил и она отсыпала мне ягодок Годжи. Обалденная штука, повысила мне регенерацию тушки и еще кой-чего. Теперь мне срочно нужны китайские нелегалы. Или индийские - не помню, надо будет спросить. ...Вчера выдал на гора хохму - делаю я сенсею массажик в порядке ответной услуги - у меня истерически болит спина, когда я сижу на работе в одной позе, я тоже массажик огреб - разминаю задумчиво Тигре плечи, гляжу через ее плечо в зеркало и задумчиво же выдаю "о! кинестетический оргазм! а то давно я никого не трогала за голую кожу" - и понимаю - а ведь правда же. Тигра смеется, выдает какую-то философскую похабень - она так умеет, это еще один пунктик, за которую я любить ее и обожать нежно. хорошо посидели так, мне одну практику показали с йогой - не совсем мое, но я попробую еще. Лучше я отловлю свою ненаглядную команду: своего замечательного брата, который трогательно переносит меня через большие лужи (жаль, лужи закончились) и обладает скиллом обаять всех в округе. Своего гитариста, который презрительно кривит мордочку, когда я показываю ему какую-нибудь партию и говорит: ну она же несложная! Ну когда ты начнешь писать сложные партии?! Это кавер - объясняю я. Ковры - кавера в смысле - они народные, ирландские и несложные. Но ты можешь сделать его сложнее. Своего оператора, который ухитряется в тонкие моменты моего жизненного плана, когда у меня заканчивается завод и я хочу в ближайшие пять минут умереть вотпрямщас и вотпрямздесь, поднять мне боевой дух и вдохновение. Я наконец куплю бутылку текилы и поеду к Шу, хочу ее видеть чертовски, потому что они классные, и она, и Рихард.
Завтра энтузиазма к работе у меня поубавится, завтра мне люлей выдадут за несделанное - но! у меня выходные, я доделываю гадское видео, и пусть весь мир пойдет нафиг.
Еще я неимоверно люблю тот из ликов Локи, который собственно, составляет часть моей религии. Локи, пусть мне завтра не сильно влетит, а?)
Еще один великолепный жизненный урок: Не нужно нагружать на себя кучу работы с лозунгом "Я смогу! Я (воин-шаман-мужик, подставьте нужное), я справлюсь!" Заканчивается все плохо - некогда дышать-спать-есть-жить, Лис встряхивается и отписывает всем - всё на рабочей неделе, ебитесь конями (вежливо), не могу на выходных, совсем не могу. Причем после упорной любви с Друпалом, это, чтоб вы понимали, не хрен собачий.
Второй жизненный урок я вывела уже довольно давно, сейчас просто его оформлю в слова: Каждый человек при общении, причем как электронном, так и реальном, говорит о себе, кто он. Если внимательно слушать, можно избежать большого количества разочарований в жизни. Например - я про себя говорю, что я зверька и бяка. Ну, как бы так и есть. А есть человеки, которые в порядке светско-дружеской беседы выдают что-нибудь в духе "я слепой неудачник" и дальше разговор. Или "я - унылое гавно" - и дальше разговор. Обычно эти фишечки мимо ушей проматываются в духе "Это человек просто так говорит". А вот ни разу не просто так. Потом ты с этим человеком дружишь-общаешься-еще чего-то - и поползло..... и как-то ты в ахуе. а что, собственно, удивляться. Слушайте людей, они говорят про себя правду. Из этого выходит следующее - не хотите быть мудаком - не говорите про себя так.
Заявился к нам как-то из прерии Мистер Смертный Час на белом своем жеребце, палит вовсю из пистолетов — трах-бах-тарарах — ни дать ни взять, индеец какой напился и буянит. Страсти господни! Ясное дело, все перепугались, и мы, ребятня, да и старшие тоже, разве это им чаще доводилось его прежде видеть.
Но в тот раз он и пальцем никого не тронул, кроме одного парня по имени Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри, по которому все наши девушки сохли. А его Мистер Смертный Час именно что пальцем тронул, так что тот не сразу взял да и помер, а лежал окоченелый, весь в поту, а в брюхе пуля: пьяный ковбой всадил, партнер по покеру.
Когда в городке прослышали, что Билли вот-вот помрет, у многих наших девушек подушки промокли от слез, потому что был он собой хоть куда и от женщин ему отбою не было. Ну а больше всех плакала и горевала молоденькая Мод Эпплгейт, рыжая наша красотка, вся в веснушках.
Старая Мэри взялась выхаживать Билли своими индейскими припарками да целебными травами, а других женщин к нему даже близко не подпускала. Так что Мод ничего и сделать-то для него не могла. Только ведь рыжая девушка, сами понимаете, не станет сидеть да убиваться попусту, как девушка иной какой масти. Вот и Мод такая была. Поплакала она малость, погоревала, да и решила, что пора за дело браться. Вытерла слезы подолом нижней юбки, оседлала отцовского пегого конька и отправилась вдогонку за Мистером Смертным Часом.
читать дальшеИ поскакала Мод Эпплгейт по горам и долам, из ковбойских краев в края стригалей, из краев стригалей в индейские земли, из индейских земель в дальние горы. Только там догнала она Мистера Смертного Часа, мили не доехав до старой хибарки на краю леса, где он жил со своей бабкой. И когда Мод Эпплгейт разглядела наконец впереди белого его жеребца, она уже изрядно устала и запыхалась; волосы рыжие растрепались, свисают вдоль спины, от конька отцовского остались кожа да кости. Но Мод набрала воздуху да как закричит: - Эй, Мистер Смертный Час, постойте-ка минутку! Подождите меня!
Мистер Смертный Час придержал белого своего жеребца и оглянулся вроде как удивленно,— ведь немного найдется таких, кто решится его останавливать. — Ну-с, что угодно, барышня? — спрашивает он у Мод Эпплгейт, когда та подъехала.
А Мод ему и говорит: - О Мистер Смертный Час! Я скакала за вами по горам и долам, из ковбойских краев в края стригалей, из краев стригалей в индейские земли, из индейских земель в дальние горы, чтобы только упросить вас: пощадите Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри, любовь мою верную, нелицемерную!
А Мистер Смертный Час, как услышал, закинул голову, так что черное сомбреро свалилось и повисло за спиной на шнурке, и давай хохотать. - Прелесть, да и только,— говорит.— Слушай-ка, малютка, мордашка у тебя — прямо загляденье!
Но Мод Эпплгейт проскакала много миль по горам и по долам, терпела в пути и голод и жажду, чуть не до смерти загнала отцовского пегого конька, да к тому же она была рыжая и спуску никому давать не привыкла. Так что она взяла и выложила Мистеру Смертному Часу все начистоту. Там, откуда она родом, говорит, воспитанный человек нипочем не станет смеяться над девушкой в несчастии, и очень с его стороны было бы любезно последить за своими манерами, и кто его только воспитывал, интересно знать? Его матушка небось в гробу переворачивается, да любой неумытый индеец голоштанный повежливее будет, и пошла, и пошла его чихвостить.
Ну тут уж Мистер Смертный Час разом протрезвел, подобрался в седле и слушал ее смирно, только глазами моргал. А когда Мод остановилась дух перевести, достал он кисет, облизнул края бумажки и свернул себе самокрутку. — Что вы мне дадите за Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри? — спрашивает.
Но только Мод и впрямь задело за живое. Тряхнула она волосами, как норовистая кобылка гривой, губы этак поджала и заявляет ему: — Не стану я о деле говорить, пока не умоюсь и не съем чего-нибудь: я скакала по горам и долам... — Знаю, знаю,— говорит Смертный Час.— Давайте-ка доедем до моей лачужки, а уж там бабка моя о вас позаботится.
Стали они вдвоем подниматься по склону, и все время Мистер Смертный Час придерживал белого жеребца, чтобы Мод на своем бедняге пегом могла за ним поспеть. И вот подъехали они к низенькой хибаре и увидали, что над трубою вьется дымок, а на крыльце стоит старая бабка Мистера Смертного Часа, рада-радехонька видеть нового человека. Едва они подъехали, она уж тут как тут. — Добро пожаловать, милочка,— говорит.— Похлебка на огне, чайник закипает. Входите-ка да передохните малость.
Остановились они. Мистер Смертный Час спешился, подошел к Мод, подхватил ее сильными своими руками — а талия у нее уж такая была тоненькая, как раз в две ладони уместилась,— снял с седла и на землю поставил.
А тем временем его бабка снует туда-сюда по двору со своей клюкой, прихрамывает, будто птичка с перебитым крылом, и все твердит: - Скажи ты на милость, ну что за девушка!
А потом повела она гостью в дом, дала теплой воды и костяной гребень, да еще раскрыла свой старый, медью окованный сундук и достала прехорошенький шелковый капот. И когда Смертный Час, задав корму коням, вошел в дом, то увидел: сидит Мод Эпплгейт, что твой рыжий ангел, и пьет чай.
А Мод, слегка перекусив, совсем освоилась и давай рассказывать всякие потешные истории про наш городок и про тамошний народ, так что Мистер Смертный Час и бабка прямо покатывались со смеху.
И вот начал Смертный Час носом клевать да позевывать, а потом и говорит своей бабке: — Изрядный конец я сегодня сделал, дважды вокруг света и обратно. Дай-ка прилягу к тебе на колени и вздремну самую малость.
И тут же захрапел.
А пока Смертный Час спал, бабка с Мод Эпплгейт разговор завела и стала расспрашивать: кто она такая, и откуда родом, и зачем пожаловала. Тут ей Мод и рассказала все, как есть: что лежал Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри с пулей в брюхе да помирал, любовь ее верная, нелицемерная, что же ей и оставалось, как не пуститься вдогонку за Мистером Смертным Часом, упросить его и руку его удержать?
Выслушала бабка ее рассказ и вздохнула тяжко-претяжко. — Уж так мне жалко, что сердечко твое занято,— говорит.— Очень ты на меня похожа, какой я в молодости была. Моя бы воля, я бы внуку моему в жены именно тебя и выбрала. Я ведь стара стала, пора и на покой, только хочется мне, чтобы он остепенился да жил по-людски. А ты и молоденькая, и миленькая, и нраву хорошего, и коль старые глаза меня не обманывают, в колдовстве тоже кой-что смыслишь. Верно я говорю? - Ну,— отвечает Мод скромно,— случается. Так только, шутки ради. - А что бы такое, к примеру? — спрашивает бабка.— Из черной магии или из белой? - Обеих понемножку,— говорит Мод.— Раз я наколдовала, чтобы братец мой младший не провалился по арифметике. А другой раз заколдовала пасторшу, чтоб она себе на шнурок наступила и прямо в кормушку с овсом шлепнулась.
И снова бабка Смертного Часа тяжело так вздохнула и говорит: — Для новичка неплохо. Как погляжу на тебя — и к чему такой девушке ковбой завалящий, пьяница да картежник, и пулю-то схлопотал через свои дурацкие карты. Ну что ж поделать, уж коли тебе так хочется, так и быть, помогу. Стоит внучку моему таким манером задремать, тут же начинает говорить во сне, а как заговорит, можно задать ему три вопроса; трижды ответит чистую правду, а потом проснется. Говори, о чем мне его спрашивать? — Спросите его,— говорит Мод, ни минутки не раздумывая,— что возьмет он за жизнь Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри. - Это один вопрос,— говорит бабка.— Три вопроса можно задать. Еще о чем его спрашивать?
Мод помолчала, подумала, а потом говорит: — Спросите его,, зачем он сестренку мою малую забрал из колыбели. - Спрошу, деточка,— говорит бабка.— А еще что? И тогда Мод Эпплгейт наклонилась над очагом, так что рыжие ее волосы будто пламенем рыжим вспыхнули, и примолкла, а потом все-таки говорит, медленно так, едва-едва слышно: - Спросите его, что он делает, коли станет ему одиноко.
Ничего ей на это бабка Смертного Часа не ответила. Так и сидели они молча, пока Мистер Смертный Час и вправду бормотать во сне не начал. Тут бабка прядку волос на палец накрутила, а волосы у него чернее угля, и подергала тихонько. А тот не проснулся, только спросил: — Да? Что такое? - Скажи-ка, внучек,— говорит ему бабка в самое ухо,— что возьмешь ты за жизнь Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри?
Тут Смертный Час заворочался во сне и говорит: — Эх, бабушка, до чего ж она славная! У иных я бы глаз взял, у других десять лет жизни, а от нее я вот что хочу: пускай объедет со мной дважды вокруг света, а потом пусть поцелует меня в губы.
Услыхав его ответ, вздохнула Мод глубоко-глубоко и на спинку кресла откинулась. — Внучек, а внучек,— говорит бабка,— она еще кой о чем спросить тебя хочет. Зачем ты сестренку ее малую забрал прямо из колыбели?
Снова Мистер Смертный Час во сне заворочался и говорит: — Хворала она. И все-то у нее болело. Вот и забрал я ее, чтоб ей больше не плакать.
Услыхавши это, наклонилась Мод низко-пренизко и ладонь к щеке прижала. - Ладно, внучек,— говорит ему бабка.— Ответь-ка на последний вопрос. Что ты делаешь, коли станет тебе одиноко?
Тут Смертный Час как вздохнет да как застонет и от огня отвернулся. Долго он шептал что-то, бормотал себе под нос, а потом все же вымолвил еле слышно: - Я тогда подкрадусь к окну и смотрю, как люди спят вдвоем, обнявшись.
И только он это сказал, как тут же проснулся, зевает вовсю, потягивается и говорит: — Звезды небесные! А ведь я никак всхрапнул.
А вообще-то веселые они были люди, Мистер Смертный Час с бабкой, даром, что у него служба такая. Ох и славно же повеселились они в тот вечер! Мод вроде как и рада была, что приехала. Старушка принялась им рассказывать всякие поучительные истории про свою далекую молодость, да еще кувшин ежевичной наливки на стол выставила. А сам Мистер Смертный Час такие развеселые мотивчики стал на скрипке своей выводить, что Мод не утерпела, соскочила с кресла, юбки подобрала и пустилась в пляс. Далеко лишь за полночь отвела ее бабка в спальню. Глядь, а там возле хозяйкиной постели, высокой с пологом, стоит маленькая кроватка, свежим бельем застелена, нашу Мод дожидается.
Поутру платье Мод бабкиными руками было уж вычищено да выглажено, а на столе завтрак стоял — солонина и кофе с овсяными лепешками: надо же им подкрепиться перед дальней дорогой. А потом Смертный Час белого своего жеребца взнуздал, оседлал и к крыльцу подвел. У старушки бабушки прямо слезы навернулись, как пришло время с Мод прощаться. Расцеловались они, и говорит ей Мод Эпплгейт: — Счастливо оставаться. Спасибо вам за ласковый прием. Кабы не Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри, любовь моя верная, нелицемерная, осталась бы у вас, право слово.
Тут Мистер Смертный Час подсадил Мод на коня, сам вскочил в седло, и поехали они в гору, к заснеженной вершине, а оттуда прямо в небо! И всю дорогу сидела Мод Эпплгейт позади Мистера Смертного Часа, крепко за него держась, и до того ей было тепло и удобно, что даже удивительно.
Ну уж и прокатились они! Нес их белый жеребец все выше и выше, по грозовым отрогам к небесным пастбищам, где облачка-сосунки пасутся возле тучных белых мамаш, а вокруг грузные черные тучи набычились и охраняют. И понес он их в луга, где звезды цветут, и Мистер Смертный Час позволил Мод сорвать парочку и в рыжие свои, волосы вплести. Когда же мимо луны проносились, Мод Эпплгейт дотянулась и пальцем ее потрогала, а луна-то, оказывается, скользкая и как лед холодная. А вот к солнцу они не полетели, потому что, Смертный Час говорит, так и обжечься недолго.
Однако дело не ждет, пора было Смертному Часу и за работу приниматься, и отправились они в путь — дважды вокруг света. А как только пересекли безбрежный океан, Мистер Смертный Час закутал Мод в свой плащ-невидимку, и тогда стал ей открыт всякий дом в любом краю; и кого она только не повидала — и китайских жителей, и японских, и русских жителей, и африканских, и даже таких, что за всю жизнь словечка по-английски не вымолвили. Показал он ей пышные дворцы и убогие хижины, каких она в Техасе и не видывала; показал он ей и принцев с королями, и простой люд, да всего и не упомнишь,— а уж Мод, будьте покойны, во все глаза глядела. И приметила она, что в одном все люди на свете меж собой схожи: когда приходит Смертный Час, живым его не видно, потому они и плачут так горько. А вот кому время помирать приспело, те, как завидят его, приподымутся навстречу и улыбнутся, будто доброму другу. Очень Мод порадовало, что никто его совсем уж пропащим не считает. А еще рассказывал ей Смертный Час по дороге про разные разности, на которые в путешествиях своих насмотрелся,— сразу видно, у такого человека не только коровы, да юбки, да выпивка на уме.
И вот объехали они дважды вокруг света, пора и домой возвращаться. И остановил Мистер Смертный Час коня над безбрежным океаном и показал Мод Эпплгейт, как прямо под ними киты резвятся, бороздят прозрачную зеленую воду, словно стадо бизонов средь сочных трав мчится. А на Северном полюсе увидела Мод белых медведей — и впрямь белые, только нос черный, а в Египте — крокодилов, что по Нилу плывут, а в Индии — тигров, и еще всяких-разных тварей, и каждой по паре. Под конец Мод вроде как и жалко его стало: выходит, только он во всем мире должен жить один-одинешенек.
Но вот уже скачут они над знакомой равниной, вот и городок наш завиднелся, из труб и дымоходов к голубому небу дым поднимается. Опустились они точнехонько на главной улице и мимо «Торговли Тарбелла», мимо транспортной конторы Уэллса прямо к салуну «Синяя птица» подъехали и стали.
Мод удивилась и спрашивает: — А зачем вы меня сюда привезли?
А Мистер Смертный Час ей только ответил: - Потерпите немножко, сейчас узнаете.
Соскочил он с белого своего жеребца, Мод с седла снял, закутал ее, как раньше, в плащ-невидимку и говорит: - Ну, уговор есть уговор. Дело за малым.
Тут Мод собралась с духом, крепко зажмурилась и приготовилась, что вот сейчас он ее целовать будет. Только ничего такого не случилось. Мод глаза открыла, а Мистер Смертный Час и говорит: — Нет уж, Мод, уговор был, что вы меня поцелуете.
И пришлось тогда Мод попросить Мистера Смертного Часа нагнуться, а он так и сделал, и пришлось ей встать на цыпочки и свои губы к его губам приложить.
То ли казалось ей прежде, что губы у него холодные, то ли считала она, что очень это страшно — целовать Мистера Смертного Часа,— ей-богу, не знаю,— только смотрит Мод и глазам своим не верит: оказывается, руки ее за шею его обнимают,— а как там очутились, Бог весть,— а губы сами к его губам прижимаются. И уж если по правде, так это Мистер Смертный Час первым от нее отодвинулся и говорит негромко: - Ну, а теперь ступайте, Мод. Любовь ваша верная, нелицемерная Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри как раз в «Синей птице» сидит.
Снял с нее Смертный Час свой плащ-невидимку и сразу сам пропал, только шпоры прозвенели, когда уходил, и осталась Мод одна возле «Синей птицы». Заглянула она в окно и видит: сидит там Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри, любовь ее верная, нелицемерная, пьет виски, а вокруг него так и вьются девицы, из тех, что вечно в салунах торчат.
Мод думала, она прямо лопнет, столько в ней всяких чувств заклокотало, и никак не решить, чего ей больше хочется: то ли палку в коновязи выломать, в «Синюю птицу» ворваться и вздуть хорошенько любовь свою верную, нелицемерную, то ли просто сгореть со стыда и сквозь землю провалиться. Глядь, а у крыльца отцовский пегашка привязан, оседлан и взнуздан, все честь по чести. Хотела было Мод на него вскочить и домой, пока никто ее не видел, да не тут-то было. Углядел ее Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри в окно, встал, дверь ногой толкнул, и вот, извольте радоваться, стоит, ухмыляется, штаны поддергивает, будто в жизни помирать не собирался. — Глядите-ка,— говорит,— не иначе, как малышка Мод Эпплгейт меня у «Синей птицы» поджидает. Где пропадала, красотка? Болтали, будто ты уехала.
Почувствовала Мод, что краснеет, и в ответ ему этак язвительно: — Болтали, будто ты очень плох.
Билли головой закивал. — Очень плох был,— говорит.— Очень плох, чуть не помер. Спасибо старухе Мэри, она меня своими травами да припарками вылечила — как новенький стал.
Вот уж этого Мод не стерпела. Она-то скакала по горам и долам, из ковбойских краев в края стригалей, из краев стригалей в индейские земли, из индейских земель в дальние горы, чтоб только руку Смертного Часа удержать и Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри, любовь свою верную, нелицемерную спасти; она-то дважды вокруг света объехала да еще чужого мужчину в губы поцеловала, и все для кого? Ковбой какой-то завалящий да беспутный, конюшней насквозь пропах, только знает, что виски глушить, табак жевать да в карты резаться, стоит тут и смотрит на нее, будто она персик спелый, так и свалится прямо в руки, только дерево тряхни! И до того Мод Эпплгейт разобиделась, что чуть не заплакала. Однако плакать она не стала, а придумала кой-что получше. Не зря же была она рыжая!
Надо так случиться, что как раз в это время из верхнего окна «Торговли Тарбелла» сам дядюшка Тарбелл высунулся. Тут Мод взяла и наколдовала. Сплюнул дядюшка табачным соком и угодил Билли-Будь-Неладен-Бэнгтри прямо в глаз, уж Мод постаралась! И пока стоял Билли там и словами разными неподобающими выражался, так что приличной девушке и слушать зазорно, отвязала Мод отцовского конька, на него вскарабкалась и каблуками пришпорила. Только пыль столбом поднялась, когда Мод по главной улице из города вылетела. И скакала она по горам и долам, из ковбойских краев в края стригалей, из краев стригалей в индейские земли, из индейских земель в дальние горы, пока не разглядела впереди Мистера Смертного Часа на белом его жеребце. И тогда как закричит: — Эй, Мистер Смертный Час, постойте-ка минутку! Подождите меня!
И когда Смертный Час ее услышал, повернул он коня и обратно по той же дороге поскакал — а ведь он ни к кому дважды не приходит,— подхватил ее прямо с седла, на белого своего жеребца посадил, обнял крепко и поцеловал, уже по-настоящему. А потом сказал: — А уж старушка-то моя как обрадуется!
А Мод Эпплгейт ему вот что сказала: — И чтоб никогда я больше не слыхала, как некоторые к людям в окна подглядывают.
И жила Мод Эпплгейт с Мистером Смертным Часом долго и счастливо, да, говорят, и по сю пору живет. Вроде как стала помогать ему в его ремесле. И когда мы, ребятня, бывало, расшалимся да раскапризничаемся перед сном, матери нам говорили: - Тише, детка, не плачь. Закрой глазки, и придет к тебе Мод Эпплгейт, у кроватки сядет и песенку споет.
вместо не моей совершенно работы, которую не выполнил хренов фрилансер, и которая повисла на мне, я уже целый час залипаю в песенку Йолли и думаю. впервые в жизни думаю о собственной норе. собственном логове. у меня его так долго не было. Хочу. В кои-то веки хочу. Хочу не кровать, а купить себе пару матов - как в спортивном зале и застелить пледами теплых тонов. Может, даже, собственнолапно выкрашенными. хочу ароматические свечи. много и разных. хочу специальный угол для своей этники и руники. Хочу широкие подоконники, чтобы забираться с ногами и пить кофе. Или чай - с кофеваркой на работе что-то меня перестал радовать хороший кофе Хочу, чтобы по стенам висели подарки мне от близкого круга - а их есть у меня. Хочу вешать на стены строчки тех стихов, которые сейчас нужны. Хочу специальное место на полу для всякой практики, специально отведенный угол. Хочу глиняные чашки и миски. Хочу купить красивую джезву, чтобы варить в ней кофе со всякими специями, и иногда - горячий портер. Хочу маленькую лампу навроде торшера и раскрасить абажур, и привесить к нему феньки веревочные и нитяные. Хочу покупать всякие штуки, обустраивая логово. Очень остро это поняла, когда Йен начала себе обустраивать свою и зазвала меня на рынок за крючками и еще какой-то ересью. Вот тогда меня и накрыло. Мне некуда. У меня нет дома, нет своего места. Есть место, где я сплю, ем и печатаю. Еще песни на гитаре играю. Но мне нельзя обзаводиться всякими мелочами, потому что при переезде будет очень неудобно, и очень много перевозить, и какая-то часть потеряется, а еще какая-то часть безнадежно сломается при перевозе, а еще на что-то я буду смотреть, с болью представляя, как я буду перевозить это в следующий раз. За этот год я буду менять уже третье место жительства, я безнадежно устала от всего этого, я хочу свое логово. я надеюсь, что у меня получится. что скоро приедет из России мой братишка-близнец, хороший друг и чудесный человек, что мы будем снимать вместе, и наконец-то появится своя нора. у нас обоих. Мы ведь уже жили вместе. Отлично уживаемся, чо.
Сегодня услышала, как шеф - тот, который всея компании, Гудвин Великий и Ужасный рассказывает детские потешки. Ужасно мило. Хороший все-таки у меня коллектив. Одни сплошные тролли.
вот проходит мимо меня пустота чужая, с глазами горящими, шагами хищными и тихими, в глазах - там, далеко, за зрачком - муть прозрачная, метель жалящая, и я сижу в этом нигде, сотканном из строчек, сижу и ногами в пустоте болтаю, а она все проходит, конца и края ей не видно, и иногда вглядывается в меня - и вот тогда-то так хорошо и спокойно, как давно и никогда не было. Век бы сидеть, внюхиваясь, ловя жадно раздувающимися ноздрями запахи леса, рек и ручьев и травы полевой, мне вот один раз показали ягоду в поле - и сказали - вот это - глед. ягода была вкусна и оставила привкус сладости на губах. таким же сладким был глоток воды после долгого перехода. Век бы сидеть - но все в мире конечно; либо пустота обернется по-настоящему, и вот тогда я сгорю, захваченный чужим миром, в котором есть так много вожделенных новых смыслов, но нет ни якорей, ни привязок, чтобы остаться собой; либо догонят старые твари-страхи, один сплошной голод, поджарые тела, впалые животы, жесткие шкуры, глаза с равнодушной жестокостью, лапы механично поднимаются и опускаются - мои страхи, мои демоны, все равно, кого разгрызать на тонкие мелкие клочки - не дышат не едят не пьют, идут по моим следам, не спят, невозможно разжалобить, невозможно остановить, только убить - и поэтому я подхватываюсь и бегу-бегу-бегу, сам не зная куда, чтобы однажды развернуться и подождать - равномерный бег, жилистые тела, железные зубы, равнодушие пополам с жестокостью - мои, мои твари, мои страхи, идите ко мне, мои хорошие, вот он я, никуда не убегаю, стою, жду вас. чтобы убить, убить с легкостью, устав бояться и устав убегать.