нарисованный чужим разумом силуэт непонятно чего напрягаешься отторгается а ведь это просто песня про то
как шуршали шудры когда я сам себе ярко мерзок и мил наслаждаясь своим покоем из покоев её выходил пей молодой дьявол пей пой пей молодой дьявол и оставайся со мной
кости ломаны флаги порваны с цветка на цветок в сапогах кто живёт а кто пишет истории о героях и о дураках
я растерян как шлюха в церкви перед списком своих проблем как волна берегу тело ты оставил их мне насовсем пей молодой дьявол пей пой пей молодой дьявол и оставайся со мной
как копали себе могилы а из вынутой тяжко земли вавилонские личные башни рядом в небо во имя любви как там дела у соседа фак выше чем у меня вдруг возьмёт да успеет глубже глубже яма моя ямаямаяма моя
не прощайся с ним время раннее вам ещё лететь вдвоём по трубе я копирую в письмо вечности всё что он говорил тебе
ты не можешь быть некрасивой мне не веришь спроси у врача в середине тебя горит солнце потому ты так горяча
пей молодой дьявол пей пой пей молодой дьявол и оставайся со мной
"- Меня потрясло это «мы». «Мы» - это похоже на то, к кому возвращаться. - Я думала, это чисто волчьи глюки? - Да нет, мои тоже."
читать дальше"- Я хотела когда-то… - Когда? - Я мечтала уйти от людей…. - Ты?… Мечтала?... - Я возможно, бы даже смогла… - Да неужели?! (ехидно-саркастически) - Хватит меня перебивать! - Как скажешь…(разочарованно) - Ты помнишь, когда мы поднялись на Аю-Даг, это море, этот ветер, такое синее небо и белая полоска горизонта, нет ничего, кроме этой скалы, которая под твоими ногами… - Соображай, что пишешь. Это всего лишь моделька. Она сорвалась. В такую далекую и темную пропасть, где никто не ищет и не ждет, и так мало времени, чтобы успеть схватиться за невольно протянутую ладонь. И тогда ей казалось, что разговор срывается и летит – в безграничный полет без правил, и тонко и неловко извивается на ветру позабытая красная ленточка, и земля останавливает на мгновенье свой бег – грузно падая вниз, в охотно подставленную руку. Позже она вспоминала и не могла отделаться от мысли – неужели это все?!"
"Почему он выбрал меня? Меня?! Если у него есть она?! Стены молчали. Жалею лишь об одном – что не взяла его телефон. Могла бы послать смс. Такой похожий…но чужой. Я не могу так…но я спала с ним вместе и ощущала его руку на своем плече.И все равно – нет."
"- И кто бы понял – (в сторону) – хрен ты поймешь! - А вдруг? Вечно б слушать музыку, и все делать под музыку: есть под музыку, пить под музыку, спать под музыку, любить под музыку…. - Дитя человеческое, а ты не задолбешься? - И сказал мессия, на горе сидячи: - не откладывай на завтра тех, кого можно задолбать сегодня. - Ты уверена, что именно задолбать? (подозрительно) - Может, и нет…(задумчиво) – просто я тогда была маленькая, могла понять неправильно… - Что у вас за вера?! Что у вас за Мессия?! Что это за боги, которые позволяют такое?! (потрясенно) - Во-во, все сначала удивляются – а потом подключаются!(голосом рекламного агента) Подключайтесь к всемирной мобильной сети «Обдолбайн»! Тарифы – ноль копеек за час долбания. Налоги – за особо извращенное долбание в людных местах…(разочарованно)…только мой обдолбатор мне так и не обьяснил, как это, говорит, позвонишь мне лет через десять… - Дитя, сколько ж тебе лет?! (обалдевшим голосом) - Ннну…только ты сестре не говори, что я ее вибрильник одолжила, хорошо? - Ффух…(облегченно) - А то она вечно серной кислотой плюется – сколько можно таскать игрушки у малолеток?! - (непередаваемое выражение лица) - ну все, чао-какао! И не забудь – наши тарифы – самые лучшие и дешевые! Плюс еще куча бонусов, песен, игр, картинок, ритмов…Подключайся и получай на счет тринадцать сотен часов извращенного долбания, плюс любой номер партнера по выбору! Наше совращение – самое незабываемое совращение! Плати – и мы тебя совратим… (короткие гудки)….."
" - Нет, не говори мне ничего, пожалуйста, я хочу верить, я хочу верить, я хочу ве... - Ну, тише, тихо, маленькая, глупенькая… Успокойся. Все будет хорошо. Сколько раз она уже слышала эту фразу, когда, захлебываясь от крика, звала к себе смерть, жаждая жизни, когда плакала в сыром и темном подвале, где пробивался тонкий лучик света сквозь дверь, когда умирала среди засохшей желтой августовской травы?"
"Любовь ходит по грани между свободой и зависимостью, признанием и равнодушием. Я… - Да? - Нет, ничего. Тебе показалось. Только не беги. Не бойся. - Не бояться – чего? – он все же услышал и сейчас смотрел черными, блестящими глазами. - Меня, - устало сказала она. – А то все боятся, знаешь ли. Так получается. Совсем случайно. Я ничего не делаю – только говорю, а они начинают бояться. - Кто – они? - Все, - устало проговорила она. – Все вы. Люди. Такие разные, такие безупречные – на первый взгляд, но после, если присмотреться – у каждого есть маленький секрет, и вы так не хотите извлекать его наружу, вы таите его под собой, в себе, в душе, вы изнываете от страха, что это станет известно – и когда оно становится общим достоянием, вы умираете – чтобы родиться заново, маленьким, дрожащим, беззащитным... - И какой же секрет у меня? - Не скажу, - она слегка улыбнулась, и он почувствовал, как внезапно становится страшно – как в детстве, когда без родительского ведома стащил запрещенное, и оно сломалось, а вечером родители возвращаются, и придется отвечать за свой проступок… - Ну вот, ты уже боишься. Боишься меня-а, - она задумчиво растягивала слова, и он почувствовал, как ужас подступает к горлу. – Боишься того, что я могу выдать. Страш-шно… - Вовсе нет! – заносчиво произнес он. – Ты все выдумала, женщина! - Хорошо, - мягко прошептала она и он вздрогнул. – Это сказка. В двадцать третьем году этого века, десять лет назад, один предприимчивый молодой человек… - Молчи! - Ага. Все вы одинаковы – и потому одиноки."
А вот собссно и недавние рассказы:
"Она была беспечна. Была…и краткое слово это отдавалось эхом в коридорах, говоря само за себя – была, было, были…уже не будет. Никогда. Она шла – и чуткие уши ее ловили каждый звук. Позади в пыли оставались небольшие отпечатки с коготками, она нюхала воздух, и запах песка преследовал ее повсюду, и золотистый тонкий хвост нервно бил по бокам – а она шла вперед, мурлыча одну из любимейших загадок. Кажется, в другой реальности эти загадки назывались абстрактными – загадки, где реальность переплеталась с полнейшей шизофренией, которые не поддавались логике – но за это они были хороши. Частые прохожие не могли отгадать их – и к лучшему. Мифам надо ведь что-то кушать, правда? Но сейчас она шла, приближаясь к середине лабиринта, и все более нервничала, прикусывала клычками губы, встряхивала головой, откидывая золотистые волосы назад. А из лаза впереди все больше тянуло сладостью застарелой крови и смертью. О, этот металлический привкус собственной смертности, панического страха, свободы – свободы от всех и себя самой, свободы, за которую платишь слишком большую цену…пожизненно… Издалека почудился топот копыт. Она улыбнулась – и повернула направо, стараясь скрыть дрожь рук и лап. Мерно капала вода – кап,кап,кап… Он стоял и смотрел на нее – прямо поперек того коридора, что вел к выходу, что она наивно считала самым защищенным. Голова быка, человечье тело – он был похож и не похож на те изображения, что видела она перед миссией. Но спина была прямой, шея – гордо поднятой, а глаза смотрели разумно и понимающе. Да и как иначе? Ведь его мать была царицей. Вот про своих родителей она ничего не знала. Но… Боги – известные шутники. Она шагнула ближе и легла на камень, выгибаясь, будто мартовская кошка. Инстинкты подсказывали ей – так надо. Он какое-то время смотрел на нее, а потом повернулся и исчез в одном из переходов. Глаза его были полны боли.
Боги изволили заключать пари. Они сидели кружком и смотрели в просвет между облаками.
- Я же говорил, что он не догадается, - произнес одноглазый. – Теперь патент на создание мой. Девушка в доспехе ударила копьем облако. На землю пролился небольшой дождь, но сидящие этого даже не заметили. - Так нечестно! Десять раз уже обломалось! Десять!!! - А ему-то всего и надо было, - сказал мужчина с головой орла, - что завести разговор. - Вот именно! Так кого ты создаешь, Отец Битв? - В давних мифах моего народа есть такой пес, который спит среди снегов. Он просыпается, если приходят враги, и тогда всем им наступает … - Спорим… - Спорим, - согласился одноглазый, - что твоей киске наступит мой песик, как только она приблизится. - Только ты не программируй. - Обижаешь, - одноглазый усмехнулся. – Это неспортивно. Вдобавок не исключено, что…
Через пять лет.
Среди снегов, пугая супостатов, носились серые псы с человеческим торсом и головой, периодически задавая загадки – и, в случае не отгадывания, на секунду сосредотачивались. Враги замирали и дохли на месте. - Я ж говорил. – печально сказал одноглазый, смотря на то, как щенки треплют дохлую тушу огромного волка. – Вот и конец света пришел. Только не так, как мы думали…
19.06.07
"А всего-то и нужно, что сосредоточиться. Ей? Мне.
Женщина с ребенком на руках возле открытого окна – женщина, чье лицо выражает странную смесь самоотверженности и боли. Девочка, поющая колыбельную; молодая мать, кормящая обнаженной грудью с розовым полукружьем соска; зрелая женщина, сидящая с младенцем на руках; старуха, чье лицо озаряется улыбкой при виде новой жизни – все они - Она. Сны наши – о ней. Желанья наши – о ней. Magna Mater, великая Мать. Возрождающаяся. Воистину великая. Приглядитесь к младенцу. Откиньте мысли о Христе – предрассудки ваши, упрямство ваше, уверенность вашу. Просто смотрите. На Нее – и Ее младенца. Не ищите глубинного подтекста – не высматривайте в небе старцев с белыми бородами. Смотрите на ее силуэт в лучах заката. На четко вырезанную тень со стройным станом, длинными ногами, шелковистыми волнистыми волосами. Любуйтесь Ею. Вожделейте Ее. И – последней мыслью, перед захлестнувшей сознание сладкой волной, примите: дитя Ее – девочка. На иконах. Ибо подвластны женщине духи и проход в иные миры, ибо женщина может шагнуть за грань не задумываясь, ибо каждая женщина немножко кошка. Ибо каждая женщина несет в себе частичку Ее. Даже здесь и сейчас. Посмотрите в глаза своей дочери, девушки, супруги, матери. Да, цвет радужки от земли до неба и моря, черный провал зрачка…и в самой глубине отблески костров. Дикость. Эйя! Да славится Magna Mater! Да воскреснет! Да восстанет! Пляшущие девушки и парни в венках, костер до самого неба. Страсть – дикая, всепоглощающая. Рычание. Ее? Стон. Его? Одежда, срываемая с тела, жадные губы, глаза…глаза, в которых горит, разбрасывая искры, тот самый майский костер. Сплетенные тела, жажда, нарастающий ритм. Волосы – облаком, водопадом вокруг тела. Ритм пляски растет. Эйя! Magna Mater! Да восстанет! Прииди, Magna Mater, восстань и приди! Только вам никогда этого не увидеть. Вы смотрите, да. Но видите пустоту. Жалко. 20.06.07."
меня приятно порадовали - как оказалось, со мной стремно выходить на спарринг: "Хелви узлом завяжется, глаза выцарапает и горло перекусит" а ведь я маленький и хороший, просто первая реакция на летящий в меня кулак - это зажмуриться, а вторая - вывернуться любым способом, еще и че-нибудь повредить.
Как боевика - вообще, как полноценную волчью боевую единицу меня это порадовало. Чертовски. еще я всегда думал что выдавливать пальцами глаза - противно. Не-а. Приятно.
пц - я перечитала то что выше. люди, не шарахайтесь! я хороший!
- Выходи на смертный бой, - сказал рыцарь яростно. - Ты соблазнил меня и сбежал!.. Ну-ну-ну, - ответил дракон. - А ты побежал за мной. Ну разве это не мило? (с)Nosema
Веди меня игриво, Не танец и не слова. Позволь мне быть заливом, Но в губы не целовать. ...... Налей мне немного виски, Я пью его сама. И не подходи так близко, Я ведь сойду с ума.
По дороге к Амстердаму я жива, Пока ещё жива, С тобой ещё жива.
Тут рецептик подкинули, как не спать перед экзаменами, если надо готовиться: "50 на 50" 50 граммов заварки крепкого чая на 50 грамм водки. Эффект сохраняется около двух суток. Прим. Гипертоникам и прочим проблематичным с сердцем не пить.
Был - закат пылающий, догорел и пусть. Гари да пожарища, заревая грусть. За рекой былинною - вехи да кресты... Мне тебя не вымолить у Беды. Топью да острогами вдаль вели года Вольною дорогою - только вот, куда? Не сказать, не выкрикнуть - в медные-то лбы... Мне тебя не выплакать у Судьбы. Грозами основаны! - поясной поклон. Конь твой неподкованный, ветер под седлом, За рекой Смородиной потерялся взгляд... А любить по совести ветры не велят...
Быть куделью мается - перехлест дорог. Ветром обольщаются только на часок. Дальше - пути истины замели следы, Не тебя не выспорить у Беды... Ветрами возлюблены, небесам святы... Загодя все срублены рощи - на мосты. Лучше б вы рубили их - сразу на гробы! Мне тебя не вымолить у Судьбы. Грозами основаны! - Грянула гроза. Конь твой неподкованный - вихрем в небеса... Не твердила: "Верую!" никому подряд, Но тебе быть верною мне не запретят... (с); отсюда.
Хосспади...., - мученически протянул Хел, выползая с-под Интернета. Теперь у Хела каждую ночь виртуальная мозгоебка. Разные варианты слэша между близнецами оккупировали его мозг, заселились и забаррикадировались. Хел хочет близнеца. Золотистого такого, ехидного и ненормального. И чтоб ржал в три ночи, когда нормальные люди спят, а Хел что-то вспомнил. И табаком делился. и фразы заканчивал. И подъебывал через предложение. Ищу близнеца. Куплю близнеца. Обменяю на близнеца что-нибудь нужное. Или ненужное. Хел пошел спать. картинки с яойными близнецами толкались в его черепной коробке.
«Дарагая Мамек! Прасти миня пажалуйста, но я был нимнога, но сильна пиан, а он был пахош на Жоннидепа. Да. Но ничиво не было. Мы не спали. Он такой ахуительный мужик. Разви с ним уснеш?»
почему мне это напоминает ситуацию с Конаном? очень остро, очень отчетливо.
"Дарагой Дэд Мароз. Пашлы мнэ на Новый Год Конана. Харошего Конана, саатвэтствующега маим ажиданиям рамашек. Можно и падсолнухов. Но лучше рамашек. Ыли каго-нибуть еще, столь же глючного и прикрасного. И денюжку. Многа-многа денюжки. А я тибе аставлю пад ёлочкой бальшую бутылку водки. Она лежит с прошлого НГ и ты ее наканец-та дапьёшь. Твая Хел."
За горизонт. Иди туда. Там небо и драконы. Золотые и сиреневые. И лазурные, как море. - Как море..., - повторил он заворожено. - Да. И ещё там можно играть. - она мечтательно улыбнулась в воспоминании о старых днях, которые не были ни хорошими, ни плохими - они просто были, и в них можно было купаться, как в расплавленном янтаре, как в жидком мёде; в них можно было завернуться с головы до ног, чтобы торчали лишь кончики острых ушей, любопытных ушей, которые всегда слушали, даже то что им не принадлежало - и бедро в вырезе, белое и гладкое, для большей сладости бытия. - Почему же ты сама не идёшь туда? - спросил он. - Не могу, - молча ответила она. Глаза её были серые, как небо над фьордами, и холодными как северное море. В них была тишина. - Слишком много долгов здесь. - А как? - спросил он, помолчав. - Пройти? - это легко. Смотри внимательно, - она таяла в серебристых струнах ночного неба, и на песке оставался лишь шорох шагов её тени. .....
- Почему ты не ушёл? - спросила она. Кончики ушей мягко дрожали на зимнем ветру. - Я был пьян тогда. Я не помню. Покажи мне. - Ветер манит тебя, и край неба притягивает. Ты сам - в шёпоте волн, в шорохе гальки, в треске костра. Минута становится сотней лет, и года свиваются в нить. Иди по радуге. - Покажи мне, - молча попросил он. - Смотри. Она показала ещё раз. И не вернулась. На этот раз он запомнил.
Кто хочет помочь little me справиться с методикой по психодиагностике? В методике 566 утверждений, за полностью отвеченную методику гарантирую 4 литра пива, или два литра очень хорошего. Кто заинтересовался,скиньте e-mail в комменты.
Наши поздравления, дорогая леди. Ваш спутник в новогоднюю ночь - Сириус Блэк
Ваш спутник - человек непростой судьбы. Мы уверены, вы согреете его своим теплом и вниманием. И, возможно, вам удастся узнать, что такое самая верная на свете любовь