я хотела бы уметь говорить на птичьем, собачьем, и змеином языках, но еще больше хотелось бы раствориться в предрассветных сумерках, когда холодный ветер проникает под одежду и вспарывает кожу отточенными касаниями; с востока лениво ползет большое красное солнце, облизывая все большую часть горизонта;
а ты сидишь и кормишь огонь с ладоней сухими палочками, и ты пустой, как выпотрошенная шкурка, у тебя больше ничего нет, кроме себя, да и себя самого, кажется, уже нет тоже.