Тотемное животное хэдкраб
Шла война, и наши войска день за днем прорывались на осажденную территорию. Я не знала родичей своих и близких;меня, полунищую девчонку, подобрала королева-мать, дала возможность получить военное образование и вступить в бой. Вдобавок, храм признал меня - не как родную кровь, но как кровь кого-то из близких трону семейств.
И я встала на тропу войны. Под наши знамена стекались войска - отовсюду: крылатые и чешуйчатые, меховые и клыкастые, в серебряных доспехах и освященной стали. Я воевала рядом с сыном королевы, благородным воином по крови и духу - и сама не замечала того, что в сердце моем разгорается искорка, имеющая мало общего с благодарностью.
Последний бой был сложен.
От принца той страны сбежали все кто мог, остались лишь самые преданные духом. И мы, как противники, не могли не уважать доблесть этих отчаянных существ. Они всеми силами пробивались за границы страны, пытаясь сохранить принца. Но мы были сильнее - и многочисленнее.
Последний бой произошел на переправе. Мы захватили всех - кроме принца, который сбежал, оставив своих людей на произвол судьбы - и мы не сделали ничего лучше, кроме как пуститься за ним в погоню.
Точнее - сначала не мы.
Я хотела отпустить чужого принца, мне было его нестерпимо жалко; от него отвернулись все, кто мог, и вполне за дело. Я считала, что скитания - вполне достаточная расплата за все.
Но королева считала иначе, и сын ее отправился вдогонку. Я догнала его на четверти пути, дальше мы поехали вместе - и на очередной переправе догнали-таки принца.
Он был - не то, чтобы жалок. Очень высокомерный мальчик лет шестнадцати, с бледными короткими волосами цвета золота, и почти прозрачной кожей. Бранился и хныкал, как малое дитя, но сумел признать свою ошибку, и вернулся с нами, чтобы отказаться от трона.
Ко всему прочему, выяснилось, что я единственный оставшийся в живых потомок бывших правителей той страны, которую мы отвоевывали. Наш брак с сыном королевы был предопределен.
Он спросил меня: люблю ли я его? Он любит меня, и как девушку, и как генерала своих войск, и как верного соратника, с которым многое пережито - и он не станет меня принуждать.
- Нет, государь, - ответила я, - Я лишь влюблена, и в сердце моем тлеет искорка.
- Я сделаю все, чтобы искорка превратилась в пожар, - сказал он, усмехнувшись
***
И я проснулась.
И я встала на тропу войны. Под наши знамена стекались войска - отовсюду: крылатые и чешуйчатые, меховые и клыкастые, в серебряных доспехах и освященной стали. Я воевала рядом с сыном королевы, благородным воином по крови и духу - и сама не замечала того, что в сердце моем разгорается искорка, имеющая мало общего с благодарностью.
Последний бой был сложен.
От принца той страны сбежали все кто мог, остались лишь самые преданные духом. И мы, как противники, не могли не уважать доблесть этих отчаянных существ. Они всеми силами пробивались за границы страны, пытаясь сохранить принца. Но мы были сильнее - и многочисленнее.
Последний бой произошел на переправе. Мы захватили всех - кроме принца, который сбежал, оставив своих людей на произвол судьбы - и мы не сделали ничего лучше, кроме как пуститься за ним в погоню.
Точнее - сначала не мы.
Я хотела отпустить чужого принца, мне было его нестерпимо жалко; от него отвернулись все, кто мог, и вполне за дело. Я считала, что скитания - вполне достаточная расплата за все.
Но королева считала иначе, и сын ее отправился вдогонку. Я догнала его на четверти пути, дальше мы поехали вместе - и на очередной переправе догнали-таки принца.
Он был - не то, чтобы жалок. Очень высокомерный мальчик лет шестнадцати, с бледными короткими волосами цвета золота, и почти прозрачной кожей. Бранился и хныкал, как малое дитя, но сумел признать свою ошибку, и вернулся с нами, чтобы отказаться от трона.
Ко всему прочему, выяснилось, что я единственный оставшийся в живых потомок бывших правителей той страны, которую мы отвоевывали. Наш брак с сыном королевы был предопределен.
Он спросил меня: люблю ли я его? Он любит меня, и как девушку, и как генерала своих войск, и как верного соратника, с которым многое пережито - и он не станет меня принуждать.
- Нет, государь, - ответила я, - Я лишь влюблена, и в сердце моем тлеет искорка.
- Я сделаю все, чтобы искорка превратилась в пожар, - сказал он, усмехнувшись
***
И я проснулась.